# Макс

Анатолий Яковлевич Воронин

Макс


Я уж и не помню, при каких обстоятельствах познакомился с Максом - военным летчиком ВВС США, но когда он вновь появился на горизонте с заманчивым предложением кое-куда "смотаться", я не мог отказать себе в удовольствии полететь с ним на это самое "кое-куда", даже если оно находилось на краю света. Натура неисправимого романтика, и в некотором роде авантюриста, подсказывала мне - надо лететь.

Одна существенная закавыка была реальным препятствием в реализации задуманного - отсутствие загранпаспорта, если не считать служебного, который, в свое время, я получил, отправляясь в Афганистан. Так его я сдал сразу же, как только вернулся в Союз. Если предстоящая поездка будет связана с выездом за пределы моей страны, то она однозначно не состоится.

Макс успокоил меня, заявив, что загранпаспорт вовсе не потребуется, поскольку там, куда мы полетим, не существует никакого паспортного контроля. И вообще, проблему эту, если таковая и возникнет, он решит самостоятельно.

Однако - решил.

Я находился на своей даче, когда с неба раздался приглушенный стрекот. Такой звук мог издавать небольшой вертолет. И верно - над моим дачным домом завис остроносый вертолет, кабина которого, по размеру была не больше отечественного автомобиля "Лада-Приора". С вертолета вниз полетела веревочная лестница, повисшая напротив балкона второго этажа, на котором я в тот момент чаёвничал. Не задумываясь, я ухватился за неё, и, сопротивляясь всем телом воздушному потоку "вентилятора", не спеша стал подниматься вверх.

Летели очень долго, и я даже не заметил, как начал дремать. Окончательно оклемался, когда вертолет пошел на посадку. Выглянув в окно, обомлел. На крыше огромного здания из стекла и бетона красовалась надпись:

"NASA Kennedy Space Center Visitor Complex".

И хоть я никогда не изучал английский язык, а только немецкий, но и этих скудных познаний мне вполне хватило понять, что я оказался в космическом центре НАСА.

Но как?! Как я тут оказался, летя на крохотном вертолете, если от моей Астрахани до территории США без малого не менее десяти тысяч верст? И куда смотрели служаки из отечественной ПВО, когда мы пересекали по воздуху государственную границу? Неужто в очередной раз недоглядели, как в свое время прошляпили Руста?

Я даже не успел задать все эти вопросы Максу, как уже оказался в каком-то помещении. Точнее сказать, в конце длинного коридора, возле двери с табличкой, указывающей на то, что за ней располагается мужской туалет.

Макс стоял рядом со мной, плотно прислонившись к стене и держа руки на затылке. Он предложил последовать его примеру, мотивируя это тем, что через несколько мгновений я испытаю большие перегрузки, поскольку космический корабль сейчас начнет взлетать.

Какой ещё космический корабль, если я нахожусь в здании? Бред какой-то. Но на всякий случай, я всё-таки сдавил голову руками, а лбом уперся в стену.

И точно - моя голова стала испытывать неимоверное давление, словно оказалась зажатой в огромные тиски. Боль была настолько сильной, что я невольно закрыл глаза. Спустя несколько минут боль затихла, а все тело испытало чувство невесомости.

- Неужто мы действительно летим в космосе? - первое, что пришло мне на ум.

Открыв глаза, я увидел, что стою на краю открытой рампы большого транспортного самолета летящего на высоте не более километра от поверхности бескрайнего океана. А вот, и береговая линия показалась, и теперь мы летели над огромным мегаполисом, едва не задевая за макушки высоченных небоскребов.

- Что это за город? - спросил я Макса, стоящего рядом со мной.

- Наверно Сан Паулу, - неуверенно ответил он.

Я никогда не был в Сан Паулу, и даже толком не знаю, что он из себя представляет, но тех минимальных познаний в географии, полученных еще в школе, было вполне достаточно, чтобы понять, что мы летим над Бразилией. Я ничего не успел ответить Максу, как наш "космический корабль" вновь оказался летящим над бескрайним океаном, на поверхности которого были видны многочисленные суда и суденышки.

Снизу повеяло холодом, и я понял причину его появления - мы летели над бескрайними льдами и снегами.

- Неужто Антарктида? - мелькнуло у меня в голове.

Макс, словно подслушав мои мысли, заметил:

- Антарктида.

Огромный ледяной континент мы пролетели за считанные минуты и вновь оказались над океаном. Сколько над ним мы летели - сказать трудно, но мне показалось, что его преодолели за одно мгновенье. И вот, мы наконец-то вновь оказались на земле,

- То был пробный полет, - заметил Макс. - А сейчас мы полетим вновь, но не на космическом корабле, а на космическом лифте.

- А что, разве такой существует? - осторожно поинтересовался я.

- Уже много лет - подтвердил Макс. - Его придумал твой земляк Поляков, но в России этого ученого посчитали чудаком и строить лифт не стали. А вот у нас - в Америке, его построили еще в двадцатом веке, и он уже много лет связывает Землю с Луной.

Я смутно помнил Полякова, преподавателя одного из астраханских ВУЗов, чьи научные идеи были восприняты российским научным сообществом бредом сивой кобылы. Но говорить обо всём этом Максу, я не стал. Мне не терпелось воочию увидеть этот самый космический лифт, и уж тем более, совершить в нем путешествие до Луны.

Им оказалась большая кабина, напоминающая грузовой лифт в многоэтажном доме. В отличие от своего "собрата", в одной из стен кабины имелся круглый иллюминатор размером с эмалированный таз. Глянув в него, я увидел небольшую ракету, стоящую неподалеку от лифта.

- Это ракета сопровождения, - заметил Макс. - Она будет сопровождать нас во время подъема лифта.

В подтверждение его слов, ракета беззвучно стартовала с земли, после чего и наш лифт начал подниматься вверх. Поначалу мои ноги испытали большую нагрузку, и я невольно присел на пол лифта, но уже через несколько мгновений мое тело оторвалось от него, и стало плавно перемещаться по лифту.

- Невесомость,- подумал я.

Не знаю, как долго я её испытывал, но мне показалось, что не более минуты. Слегка тряхнувшись, лифт начал замедлять свое движение, и наконец-то окончательно остановился. Чувство невесомости исчезло, и я вновь твердо стоял на ногах. Правда, на этот раз, мне показалось, что вес моего тела значительно уменьшился, да и стоял я не на полу лифта, а на потолке.

Двери лифта распахнулись, и мы оказались в огромном помещении похожим на ангар для больших самолетов, площадью в несколько раз превышающей размеры футбольного поля. Крыша ангара была выполнена из прозрачного материала, через который было видно не только звездное небо, но и Землю, огромным голубоватым шаром, зависшим на черном небосклоне. Расписанная разводами белого цвета, она напоминала висящую в пространстве елочную игрушку.

Оглянувшись по сторонам, я заметил множество человеческих фигур облаченных в белые одежды. Они беззвучно перемещались по воздуху, не касаясь ногами пола ангара. Лиц невозможно было разглядеть, словно они были укрыты вуалью.

- Что это за люди? - поинтересовался я у Макса, хотя, смутно догадывался, что вижу не людей, а всего лишь их призрачные оболочки.

- Ты правильно мыслишь, - в очередной раз, словно подслушав мои мысли, заметил Макс. - Это бестелесные души людей умерших на Земле за последние восемь дней. Завтра часть из них покинут временное пристанище на Луне, и вновь окажутся на Земле, где последующие тридцать дней и ночей будут скитаться среди живых людей, узнавая о себе много чего интересного.

- А потом...

- А потом, они вновь вернутся сюда, и каждому воздастся по заслугам, - перебил меня Макс.

- Ты хочешь сказать...

- Да, будет решаться их дальнейшая судьба.

- Ага, будут определять, кому в рай, а кому в ад.

- Нет никакого рая и ада, как и райских кущ для праведников, или котлов с кипящим маслом и раскаленных сковородок для грешников. Все эти сказки придуманы самими людьми.

- А что же тогда есть?

- Есть переселение душ умерших и продолжение жизни в новом обличье. Чья-то душа окажется в теле новорожденного ребенка, а чья-то, в теле иного существа, чье плотское тело появится на свет в тот самый момент, когда по умершему человеку будет принято окончательное решение. А произойдет это, на сороковой день со дня его смерти.

- Ты хочешь сказать, что если человек по жизни был мерзавцем, то его душа запросто может оказаться в теле появившегося на свет ребенка?

- Я этого не говорил. Души людей делавших пакости по жизни, или совершавших преступления против себе подобных, попадают в тела животных с минимальным содержанием мозгового вещества, которого им вполне хватит только для того, чтобы жить инстинктами. Единственным исключением для них, может быть неестественная смерть. Но и то, это касается только тех, кто был убит себе подобным. Души таких людей попадают в тела вполне разумных существ, чья жизнь, в той или иной мере, связана с людьми. В собак, например, или тех же кошек. Одним словом - в тела домашних животных.

- А лошади, они ведь тоже как бы домашние животные, в их тела могут попасть души людей?

- Могут. Но, как правило, в тела тех животных, кому суждено всю свою жизнь батрачить на людей, и в итоге быть убитым и использованным людьми в пищу, попадают души грешников. Для таких людей не предусмотрено повторное переселение души, поскольку, только души людей способны на это.

- Ты хочешь сказать, что если душа человека переселяется в тело той же собаки, то она будет находиться в нем до тех пор, пока собака не издохнет по причине старости или болезни, либо будет убита тем же человеком, или загрызена сородичами? А что потом?

- А потом ничего. Я же сказал уже, что распределение душ в тела других существ, предусмотрено только для людей. Всех остальных живых существ, это не касается. Это и есть то самое, что люди называют адом. Осознание того, что твоя душа не предстанет на повторное переселение в новую плоть, это, пожалуй, самая страшное наказание для грешника, с которым он будет жить до конца дней того существа, в чьем теле его душа окажется. Но люди этого не знают, потому и придумали сказки про котлы и сковороды.

- И что, нет никаких исключений из столь жестких правил?

- Ну почему же, конечно есть. Но такое исключение касается только тех людей, кого смерть настигла в тот момент, когда он по каким-то причинам находился не на земле, а в воздухе.

- Это как так?

- Например, если человек скончался в самолете, или, опять же, находился в самолете, потерпевшем в небе крушение от взрыва. Душа такого человека покидает его еще до того момента, когда тело коснется земли, куда впоследствии оно будет предано.

- И что в таких случаях происходит?

- В таких случаях, его душа считается неопознанной, и она получает право переселиться в тело живого существа, которое всю свою жизнь будет жить при человеке и преданно ему служить.

- В собаку, например, - заметил я.

- И в собаку тоже, - подтвердил Макс.

- А что потом?

- После того как такая собака издохнет, её душа вновь попадет на распределение. Но это еще не всё. При гибели человека в подобных случаях, его душа раздваивается. Одна половина оказывается в новой плоти, а вторая получает статус сопровождающего.

- Это, какого такого сопровождающего?

- Того самого, кто сопровождает души умерших людей на Луну в космическом лифте.

- Уж не в ангела ли?

- Ну, если тебе так угодно, то в ангела.

И тут меня осенила страшная догадка.

- Если я правильно понял, то ты, Макс, и есть тот самый сопровождающий, про которого только что говорил?

- Да, я сопровождающий.

- В таком случае, что же с тобой произошло там - на Земле, если ты им стал?

- Я был военным летчиком США. Летал на вертолете до тех пор, пока боевики не сбили его ракетой в небе Ливии. А произошло это четыре года тому назад. Вертолет взорвался в воздухе, и его экипаж вместе с находящимися в нем бойцами спецназа, мгновенно погибли. При распределении мне досталось тело щенка появившегося на белый свет в тот самый момент, когда решался вопрос о моей дальнейшей судьбе. Вторая часть души, пятый год служит сопровождающим.

- Это что же получается - если ты доставил меня на Луну, то это означает, что я умер?

Макс хитро улыбнулся, но ничего не ответил.

- Не-е, мне еще рано помирать, Я еще не все дела переделал, чтобы вот так скоротечно уходить из жизни.

- Многие так говорят, - рассмеялся Макс. - У кого кредит не погашен, кто-то внуков еще не успел воспитать. А кто-то дом не успел достроить. Обязательно какая-нибудь веская причина находится. Но я тебе вот что скажу - из жизни надо уходить тогда, когда тебя любят окружающие, а не тогда, когда тебе желают смерти, считая дни, когда ты наконец-то умрешь. Представь себе, что испытывают люди, когда их близкий родственник многие годы живет овощем. Это такая пытка для них, что никому не пожелаешь. Ты этого хочешь?

- Жить овощем, я конечно же не хочу, но и помирать раньше времени тоже нет никакого желания. Много еще дел надо успеть переделать.

- Ну-ну, переделывай. Но имей в виду, что мы еще встретимся.

При этом, Макс вплотную приблизился ко мне, и лизнул языком левое ухо.

- Ты чего это? - удивился я.

- Ну, ты же не хочешь сейчас умирать, так возвращайся обратно на Землю.

Макс снова лизнул меня в ухо, и я... проснулся.

Сердце билось так, словно пыталось вырваться из груди. Я лежал в кровати на своей даче. На улице светало. Ангела Макса рядом со мной не было, а был пес по клике Макс. Четыре года тому назад его, и еще восемь кутят, родила породистая сука Сисиль, живущая у моего сына. Все щенки приобрели своих новых хозяев, кроме самого маленького и болезненного кобелька по кличке Макс. Сын отдал его нам - своим родителям, и за четыре прошедших года из него вымахал здоровущий пес, под семьдесят килограмм веса, который верой и правдой служил нам все эти годы.

Зимой, когда на даче жить было не комфортно из-за отсутствия на ней отопления, Макс жил в нашей квартире, пугая жильцов высотки, когда на поводке, я выводил его из лифта на прогулку. А летом, фактически начиная с апреля и по ноябрь включительно, мы переселялись на дачу, изредка выезжая в город. Для Макса я оборудовал большой вольер, где он и жил все это время. А этим летом жара на улице стояла неимоверная, и Макс её тяжело переносил. Пришлось переводить его на жительство в дом, где имелась Сплит-система. Там он находился не только днем, но и душными ночами.

Вот и сейчас, подошло время выводить его на утренний моцион, справлять естественную нужду, и, не дожидаясь, пока его хозяин наконец-то продерет свои сонные глазоньки, Макс решить напомнить ему, что пора уж и просыпаться.

Только что, увиденное во сне, у меня еще стояло перед глазами, и в сознании звучал голос другого Макса, того самого, чья вторая половина души сейчас наверняка была в теле пса, стоящего возле меня, и внимательно ждавшего от меня команды - "Гулять".

Если все, что он сказал - правда, то с этого дня вся моя дальнейшая жизнь напрямую будет зависит от того, как долго проживет стоящий возле меня пес Макс. Остается лишь сделать все от меня зависящее, чтобы его жизнь была долгой и беззаботной.

Улыбнувшись Максу, я погладил рукой по его лохматой холке, сказав при этом:

- Ну что, дружище, будем жить дальше?