# Первый Кунар. Последний бой

Владимир Иванович Курочкин

Посвящается тридцати семи десантникам 3 пдб 317 пдп

героически погибшим в первой армейской операции

Советских войск в Афганистане 29 февраля 1980 года


Утро 28 февраля 1980 года. Кабул. Я пулеметчик первого отделения второго взвода девятой парашютно-десантной роты. Наш гвардейский полк уже два месяца в Афгане. Уже два месяца командиры нам говорят, что скоро полетим домой. Терпеливо ждем.

Комбат объявляет построение. Сейчас, наконец, поблагодарит за службу и поздравит с успешным завершением нашей миссии. О чем это он возбужденно разговаривает с ротными? Какой-то напряженный. Машет руками. Показывает на часы.

О-ба-на! Завтра десантирование. В ущелье Кунар. Наша первая армейская операция.

Командир роты ставит боевую задачу. Согласно замыслу мы высаживаемся на господствующую высоту северо-западнее кишлака Шигал, в трех километрах от Пакистана. На этой высоте базы духов. Разведка утверждает, что это местные дехкане с бурами. По мятежникам будет нанесен мощный удар авиацией. И нам предстоит просто собрать остатки оружия. После чего надо будет спуститься ближе к упомянутому кишлаку, блокировать его с запада и этим содействовать бронегруппе "полтинника" и мотострелкам в его захвате.

Жалко, что не возвращаемся домой. Зато поучаствуем в большом деле. Вот она возможность попробовать себя в настоящем бою.

Наш батальон самый боевой. Мы сыны Дяди Васи (генерала-армии Маргелова В.Ф.). Мы заряжены на подвиги ради славы ВДВ. Еще не стихли восторги от нашей результативной сдачи проверки, от блестящего прохождения на ноябрьском параде в Витебске и успешного захвата Кабула.

А сейчас самое важное. Серьезная подготовка к боевым действиям. Они что там на верху, с ума сошли? Этот объем работы невозможно выполнить за одни сутки. Опять ночь не спать?

29 февраля. Еще только светает. В составе своего взвода, нагруженный и невыспавшийся, но бодрящийся бегу в вертолет. Занимаю место на лавке. Пристраиваю свой пулемет. Все молчат. Волнуются. Вертолетчик закрывает дверь. Снаружи завыло, загремело. Что-то на душе очень тревожно. Взлет.

Летим огибая горы и хребты. Видимо, это впечатляющее зрелище. Мощный строй несущихся в предрассветном небе десятков вертолетов. Только мне в иллюминатор не разглядеть.

Дверь в кабину пилотов открывается, и становиться видно как медленно, в клочьях тумана, приближается вершина горы. Вертолет трясется сильнее. Дверь открывают, и я прыгаю вниз вслед за своим другом Саней.

Удар об камень. На ногах устоял. Но как же больно. Не могли, что ли, ниже спуститься? Прихрамывая бегу прочь от оглушающего шума винтов.

Туман! Как это летчики сумели найти нашу площадку приземления? Но, вроде бы он начинает рассеиваться.

Командиры кричат. То ли надо собраться, то ли спускаться. На соседней высотке уже собрались и начали спуск.

Только где же развороченные трупы духов? Кажется, случилось самое неприятное. В густом тумане авиация не смогла нанести поражение мятежникам. Бомбы их просто разбудили, и они приготовились к встрече десанта. Чувствую, что "встреча" будет горячей. Но, по-моему, командование этого не осознает. Вот куда мы рванули так бойко? Даже я понимаю, что нельзя оставлять господствующую высоту не разобравшись в обстановке. Вчера же обсуждали, что в горах кто выше - тот и победит.

Бегу со всеми вниз. Скорее всего, к кишлаку, где по задаче наш рубеж блокирования. Очень крутая горная тропинка. Неожиданно раздается громкий стрекот автоматных очередей. Стой! Падай! Началось!

Пули звонко стучат по камням. Откуда стреляют? Да, у них в соседних скалах подготовленные в пещерах огневые точки. Я вижу одну из них. Показываю Сане. И мы начинаем дружно туда стрелять. Он из автомата, я из пулемета.

Саня командир отделения. Сержант. У него радиостанция. Говорит в эфире пипец, что твориться. Из сплошного мата можно только понять, что командование батальона вместе с оперативной группой дивизии расположилось на небольшой высоте и оказалось под очень плотным огнем мятежников. Они расстреливают наших офицеров с соседней более высокой вершины. Надо срочно сменить расположение КП, но начальники даже головы поднять не могут.

На помощь командному пункту спешит разведывательный взвод нашего батальона. Командир разведвзвода принимает решение сбить противника с угрожающей высоты.

Мы еще не спустились, и мне немного видно как там начинается замес. Грохот автоматных очередей и десятки разрывов. Наши разведчики чуть выше моджахедов. Они заставляют их замолчать и командный пункт батальона успевает переместится в безопасное место.

Но из небольшой лощинки к разведвзводу устремляются сотни духов. Только это не дехкане, а хорошо подготовленные солдаты регулярной армии Афганистана, перешедшие на сторону противника. Неделю назад мужики в курилке что-то говорили про мятеж горно-пехотного полка в Асадабаде. Реально это афганский спецназ, отлично подготовленный и оснащенный самым эффективным в горах оружием и снаряжением.

Силы неравные. А атака противника мощная и стремительная. Там, где должны были быть наши десантники видны разрывы гранат.

Саня говорит, что у разведвзвода большие потери. Их окружили и добивают. На связь уже не выходят. Меня потряхивает, но я стреляю в далекие черные фигурки.

У нас появляются раненые. Ротный приказывает забирать их и продолжать спускаться к указанному рубежу. Ускоренно двигаемся и на ходу стреляем по местам предполагаемых огневых точек. Духи продолжают нас обстреливать. Но бьют издалека и не попадают.

Вот мы и на рубеже. Перед нами внизу кишлак Шигал. В утреннем мареве глиняные дома и дувалы. Тоскливенько. И где же обещанная бронегруппа? Нашим раненым нужна срочная помощь, а они не торопятся.

Да, совсем не торопятся. А нам уже становится жарко. Духи пытаются вклиниться между взводами. Появляются то тут, то там. Стараемся не паниковать. Но жутко. Какая-то неразбериха. Не понятно, куда можно стрелять, а куда нет.

Откуда прилетают пули? Чувство смыкающейся вокруг тебя коварной угрозы.

Наша рота держит правый фланг батальона. И если ее сомнут, то сомнут и весь батальон.

У нас очень плохая позиция. Часть мятежников выше нас. На высоте справа. Они подтягивают туда основные силы. И без этого вокруг кромешный ад. С этой высоты они расстреляют всю роту.

Командир взвода получил какие-то указания и руками показывает сержантам на эту чертову высоту.

Что? Атаковать? Это чистое самоубийство. Хотя тут везде самоубийство и убийство.

Мы пригнувшись перемещаемся к подножью высотки. Ждем сигнал. Ракета! Вперед! И наш второй взвод устремляется в свою первую и, видимо, последнюю атаку.

От быстрого бега я задыхаюсь. Во рту пересохло, губы обветрены. Ни крик "Ура", ни мат не получается. Да не до этого. Поливаю из пулемета впереди себя.

Духи отстреливаются. Море огня. Наши ребята падают один за другим.

А я везучий. Бегу в гору что есть сил. Внутри все горит огнем. И, чудо, они драпают! Не ожидали гады. Испугались бешенных десантников.

Наше отделение заскакивает за небольшую насыпь из камней. Отсюда удобно вести огонь. Вроде живой.

Саня сообщил, что командир взвода связался с ротным. Приказ держаться! Обещают, что скоро нам поможет авиация, и на усиление уже пытается выдвинуться другой взвод. Только у него не получается. Несет большие потери. Все-таки духи отсекли нас

Считаем тех, кто добежал. В нашем отделении трое, в третьем слева от нас - четверо с командиром взвода и справа приданное отделение саперов. Их тоже трое или четверо. Саперы далековато от нас, возле небольших деревьев.

Да, нас слишком мало. Но глаза Сани и Мишки горят боевым азартом. Не остыли после атаки. Мишка молодой солдат. Горячий.

А вот и мятежники. Потянулись пригнувшись к нашей высоте. Опомнились. Сколько же их? Судя по всему, не меньше роты, а, может быть, и батальон. Так. Сколько у меня патронов? Совсем не густо. Не рассчитал как-то.

Сарбосы (рядовые в армии Афганистана) крадутся молча. Без криков.

Я наставляю ствол пулемета на подползающего моджахеда. Каска у меня ползет на лоб. На мгновение темнеет, и я вспоминаю лицо моей девушки, Нины.

Моя первая любовь. Нравилась мне с первого класса. А я робел ей в этом признаться и только украдкой наблюдал, как они с моим другом, ее соседом, смеясь шли из школы. Потом меня перевели в другую школу. Но я всегда думал только о ней. Встретились мы за день моей отправки в часть. Она призналась, что тоже любит меня...

Исчезни, Нина! Не мешай! Я уже не вернусь. Нажимаю на курок. Короткая очередь. Мятежник замахивается и утыкается лбом в кочку. Видимо, хотел бросить гранату. На его месте раздается взрыв. Неведомая сила прижимает меня к камням. Осколки проносятся мимо.

Начинается мясорубка. Рядом разрыв за разрывом. Пули летят стеной. Мишка хрипит и медленно лицом вниз валится на землю. Успеваю заметить его прижатые к груди черные от копоти пальцы, из- под которых идет кровь, и полные ужаса глаза.

Саня вытаскивает из его сумки гранаты и метает в сторону атакующих. Я стараюсь стрелять прицельно. От напряжения немного дрожат руки. Только бы не ошибиться. Не дать приблизиться. Не пропустить. Теперь или я или они. Патроны заканчиваются. Последний магазин тащу из-под Мишки. В районе деревьев, где оборонялись саперы, раздается очень сильный взрыв. Где же авиация? Где же подмога?

Что-то Саню не слышно? Только что так яростно матерился и строчил из АКМСа. Вот он рядом. Лежит на спине. Голова в крови. Но, кажется, живой. Только как-то жалостно смотрит и в глазах слезы.

А теперь и моя очередь. Патроны закончились, гранат нет. Сильный удар в плечо валит меня на землю. Невыносимая, острая боль пронизывает все тело. Несколько духов бегут мимо. Идущий вслед за ними офицер мятежников хладнокровно несколько раз стреляет в меня и в Саню из пистолета.

Вот и все! Слышен приближающийся гул самолетов. В глазах темнеет, голову будто сжимают тиски. Сейчас отключусь. Как же все не вовремя! Я же самое главное не успел. С родными не увиделся. С Ниной не встретился...