# 24. Подготовка к дню рождения

Дмитрий Святославович Клеймёнычев

После очередного ночного дежурства я "заступил" в отдыхающую смену на пыльный полосатый матрас, валявшийся на песчаном полу в нашем СПСе. К полудню, меня подняли и вытолкали в заспанном состоянии на жару, то есть на пост наблюдения. Выполз я из СПСа на четвереньках, разогнулся, обнаружил, что ноги мои болели, будто их оттоптали слоном. Или отбили станиной АГСа. Из-за неприятных ощущений я захотел покурить, похромал в скалы, нашёл тенёчек под каменными пластами, напоминающими полуразрушенный панцирь гигантской черепахи. Улёгся, вытянул побитые синяками ноги, засунул обе руки в карманы брюк по самый локоть. В каком-то из карманов валялся расплющенный коробок спичек. Спросонья я не помнил в каком именно.

- Шары гоняем? - Надо мной возник Бендер со своей ехидной улыбочкой.


- Очень остроумно. И очень свежо. Очень свежая мысли струя.

- Очень или не очень, а я кое-что придумал.

- Ну?

- День рождения у тебя скоро.

- С хрена ли скоро? Неделя ещё.

- А для того, чтобы брага выстоялась, сколько надо?

- Подожди, - я нащупал в кармане расплющенный коробок, вынул, начал чиркать спичкой о почти истёртый бок. - Давай ещё раз и помедленнее. Меня поднять подняли, а разбудить забыли. У меня, из-за вас, из-за всех, голова квадратная.

- Ну, смари. Что надо сделать, чтобы сделать дрожжи?

- Надо стать Господом Богом, пых-пых-пых, - я подкурил сплющенную, пропитавшуюся пОтом сигарету. В нагрудном кармане гимнастёрки она сделалась рыжей и противной. Но я всё равно хотел её покурить, потому что, альтернативы не предполагалось.

- Надо сделать митохондрии и хлоропласты, надо сделать фотосинтез, надо сделать растения, которые в хлоропластах будут проводить фотосинтез и выстраивать целлюлозу. Потом надо сделать ферменты, которые развалят целлюлозу на моносахара. Потом надо сделать бактерии, которые будут вырабатывать эти ферменты. После этого можно делать дрожжи. Если сделать по-другому, то дрожжам будет нечего жрать, и они загнуться, не успев появиться.

Лицо Бендера сначала вытянулось в "пятачину недоумения", затем по ней промелькнула гримаса гнева. Потом Бендер совладал с собой, вернул ехидную улыбочку на прежнее место.

- То есть, ты браги на свой день рождения не хочешь?

- Почему не хочу? - Пых-х-х... Облако никотинового дыма лениво поплыло в голубое Афганское небо. - Очень сильно хочу.

- А зачем тогда выпендриваешься?

- Я не выпендриваюсь. Пыхх. Ты спросил, что надо сделать, чтобы сделать дрожжи. Я сказал - что надо сделать, чтобы сделать дрожжи.

- Вот скажи, ты - дурак?

- Нет. Пыхх.

- Ты браги на свой день рождения хочешь?

- Да. Пыхх.

- Тада, смари! - Бендер присел на корточки, начал растопыренными пальцами изображать перед моим лицом манипуляции:

- Вертолёты летали, тр-р-р-р-р-р-р, прямо над нашим постом! Факт? - Факт! Накидали сухпай на минное поле. Факт? - Факт. В сухпаях бывает сахар. Факт? - Факт! Вопрос только с дрожжами. Но ты же у нас химик. Факт?

Конечно, факт. И существовал ещё один неопровержимый факт. Он заключался в том, что мы с Герасимовичем должны были сделаться узбеками, если хотели сходить за дрожжами вниз, на хлебозавод. Потому что, там окопалась узбекская диаспора. Ну, либо нам требовалось взять с собой узбека. Узбек на Зубе Дракона был один. Сначала их было два, но сержанта Бузрукова отправили домой на дембель. Остался Азамат Султанов. Я попытался представить картину, в которой Хайретдинов отпустил бы с поста ╧12 меня, Бендера и Азамата, чтобы мы сгоняли в ППД, зашли на хлебозавод, купили (стырили, отняли, выменяли - какая разница) пару брикетов хлебных дрожжей. Чтобы потом сделать на Зубе Дракона брагу, выпить её, и сделаться пьяными. Как можно было представить себе такой кошмар? Я не смог, и Хайретдинов навряд ли смог бы. Поэтому я не хотел идти к нему объясняться на эту тему. Как говорили у нас в Белоруссии - "нема дурных" рисковать здоровьем.

- Но ты же у нас химик. Факт?

- Факт.

- Что тебе надо, чтобы ты сделал дрожжи?

На высоте 2921 я пыхтел в синее Афганское безоблачное небо дымом от вонючей, потной, сплющенной "Донской" сигареты. Думал, каким образом энергию Олега можно было бы использовать в мирных целях, ибо в направлении бухла его мозги работали, как у гроссмейстера. Недаром говорят, что, когда хохол родился - еврей заплакал. Ну, правда от прапорщика я слышал, что еврей заплакал, когда татарин родился.

- Вот, смари. - Бендер перестал летать перед моим лицом вертолётами. Начал считать на пальцах:

- Чтобы сделать брагу надо три штуковины: сахар, вода и дрожжи. - Бендер загнул перед моим лицом три пальца. - Сахар, вроде, как бы, у нас, типа, есть. Он валяется на минном поле. Вода теперь тоже есть. Осталось лишь раздобыть дрожжи.

С рассуждениями Олега было трудно не согласиться. Воду мы приловчились таскать на пост из ближнего источника каждое утро. Вместе с АГСом нам вертолётом доставили два трёхсот литровых бака. Один сбросили, как водится, на минное поле. Он там застрял между скалами. Будем считать, что это жертва, отданная богу ПМНок. Второй бак свалился, более или менее, на вертолётку. Его помяло немного об булыжники, но на скорость, как говорится, это не влияет. Этот бак мы установили на Третьей точке и заполнили водой примерно наполовину. Значит в нём имелось сто пятьдесят литров воды. А завтра поутру, пока не навалилась жара, очередная группа пойдёт и принесёт ещё шестьдесят или семьдесят литров. Хватит нам для браги. Тем более, что с появлением бака прапорщик перестал контролировать суточное потребление воды. Мы в любой момент приходили к баку с фляжкой или кружкой и беспрепятственно набирали воды, сколько требовалось, чтобы напиться "от пуза". Это очень радовало, а значит могло порадовать и дрожжи, необходимые для изготовления бражки.

- Эй, ты меня слушаешь? - Бендер помахал у меня перед лицом ладошкой. - Алё! Гараж!

- Слушаю, слушаю.

- Нам для бражки не хватает только дрожжей. Вот скажи, ты знаешь, как на нашем хлебзаводе делают дрожжи?

- Знаю.

- Как?

- Привозят с дрожжевого комбината.

- Отлич-чно! - Бендер подскочил на ноги, взмахнул вверх обеими руками, шлёпнул себя ладонями по бёдрам, затем снова присел на корточки передо мной.

- А на дрожжевом комбинате как делают?!

- Выращивают культуру дрожжей. Кормят, поят, поливают. Как цыплят на птицефабрике. Когда дрожжи разрастаются, часть из них отбирают, высушивают, прессуют, упаковывают...

- Ну ладно, ладно. Хватит уже, я понял. Упаковывают, так упаковывают... Н-да. Н-да-а-а-а... О! Слушай! А когда дрожжевого комбината ещё не было, как люди делали дрожжи?

- Ну, индейцы инки, например, они разжёвывали зёрна маиса, это, типа, ихней кукурузы, а потом сплёвывали вместе со слюной. Там, в слюне, бактерии есть, такие же, как дрожжи. Сплюнутая масса бродила, а потом её пили. Чича называется.

Бендер снова поднялся на ноги, презрительно сплюнул:

- Тьфу, мерзость какая! Такой бражки нам не надо.

Хорошо, когда твой товарищ может плевать. Это обозначает, что у него в организме всё нормально с водой.

- Ладно. По-другому поставим вопрос. - Бендер снова присел передо мной на корточки. - Наши предки такой хренью не занимались, а хлеб пекли и "горилку" гнали. Откуда они брали дрожжи?

- Наши предки брали дрожжи с листьев яблони. Ну, либо с винограда.

- Во!!! - Бендер снова подскочил на ноги. Показал пальцем в сторону Мариштана. - У нас дохренища винограда! У нас полный Мариштан винограда! Ты сможешь сделать дрожжи из винограда?

- Смогу.

- А чего тогда мне голову дурил своими Митя-хондриями? Сразу бы так и сказал!

- А какого хрена ты дешёвые подколочки трындел: - "Шары гоняем, шары гоняем", - я скорчил рожу, передразнил голос Олега. - Блин, задрали одну и ту же тупость повторять.

- Димон, ты же сам говорил, что дважды повторенная шутка становится понятней. Вот я тебе и повторил, как тормозу.

Минут пятнадцать мы с Олегом беззлобно пообзывались друг на друга, но, сумели договориться, что с ближайшим караваном кто-то из нас пойдёт вниз и нарвёт в заминированном Мариштане винограда. Даже если с гроздями будет облом, то можно нарвать листьев, они-то, по любому, будут на кустах. А на виноградных листьях, как известно любому приличному химику, живут такие же, как на ягодах, дрожжевые бактерии. Ну, точнее, это - грибы, но нам, чтобы набухаться, и такой информации было достаточно.

После обеда мы с Олегом поведали наши мысли Андрюхе Шабанову. Тот подумал и сказал, что если мы полезем собирать разбросанный по минному полю сахар, то надо, заодно, поставить пару сигнальных мин, чтобы перекрыть несанкционированные подходы к посту. А ещё надо заминировать грот, который мы нашли с Серёгой Губиным. Мысль была здравая, мы с ней согласились и принялись изо всех сил воплощать в жизнь. То есть мы втроём принялись изготавливать взрывные устройства в шесть мужественных солдатских рук.

Для минирования грота мы решили использовать миномётную мину, у которой я выковырял вышибной патрон. Без патрона она больше не являлась огневым припасом, ею можно было только драться, как булавой. Но мы решили использовать заключенную в ней потенциальную энергию по прямому назначению. После ряда изощрённых манипуляций пристроили в неё запал от ручной гранаты и привязали к нему проволочную растяжку. Зачем мы это сделали, объяснить не могу. На нашем посту валялась целая куча мин ПОМЗ заводского изготовления, можно было взять любую, но мы, зачем-то "захимичили" супер-фугас из миномётной мины. Скорее всего, причиной такого поступка послужила наша молодость, некультурность и тяга к возвышенной науке глобальных естествоиспытаний.

После изготовления супер-фугаса мы принялись модернизировать ручные гранаты. Мысль заключалась в том, что гранаты РГД-5 имели тонкую осколочную рубашку, убойная эффективность осколков была невелика, а среди скал и вовсе сходила на нет. Основным поражающим фактором в скальнике являлась ударная волна (фугасное действие). Мы задумали увеличить данный способ воздействия на живую силу противника и решили привязать к РГДшкам по тротиловой шашке. Ещё одним аргументом в пользу данной конструкции было то, что из-за привязанной шашки граната не сможет далеко укатиться от цели по крутому склону вниз. Если она укатится от цели, от неё не будет толку.

Для реализации задуманного мы взяли из ящика три тротиловых шашки и принялись привязывать их проволочными растяжками к ручным гранатам.


Достаточно быстро, эмпирическим путём, было установлено, что округлую гранату никак невозможно привязать к кирпичеподобной шашке. Потому что круглое к квадратному не привязывается. Но на выручку к нам в сей же час пришла врождённая хитрожопость Бендера. Этот негодяй придумал и показал нам как сплести из проволоки сеточки и упаковать в них гранаты РГД-5. К двум упакованным гранатам мы привязали двухсот пятидесяти граммовые шашки, третью усилили четырёхсотграммовой шашкой. Потому что в ящике она размещалась всего одна. Если бы их было больше, то мы укомплектовали бы ими все три гранаты.


Как только Хайретдинов "ушел" в отдыхающую смену, то есть лёг в СПСе на матрас и уснул, мы утёрли локтем пот со лба, взяли три пустых вещмешка, дурацкую миномётную мину, несколько растяжек, колышки, две сигнальных мины и двинули по скалам с поста вниз.

Во время спуска я установил сигнальную мину в очень хитреньком месте. Прямо под нашим постом проходила тропинка между двух длинных скал. Забраться на пост можно было только по ней, природа создала очень удобное "узкое место". Мне показалось, что будет полезно перекрыть его растяжкой. По уму надо было устанавливать мину на обратном пути, чтобы самому в неё не впереться, но я решил, что надо освободить вещмешок, прежде чем собирать в него разбросанный по минному полю сухпай. Подумал, что потом из-под сухпая выковыривать колышек, растяжку и "сигналку" будет неудобно, а поставить мину прямо сейчас - очень удобно. Поэтому я остановился, выбрал место, на котором установленная растяжка, оказалась на уровне груди поднимающегося душмана. На такой высоте он не сможет её обнаружить, даже если попытается ощупывать руками тропу. На привычном расстоянии от почвы растяжки не окажется, душман наступит на скалу, оттолкнётся ногой он неё и влетит грудаком точно в проволочку. О том, что туда могу влететь на обратном пути я сам, или мои товарищи, почему-то не подумал. После окончания всех манипуляций я, довольный собою, полез вниз к Бендеру и Андрюхе. Они к тому времени заминировали грот и приступили к сбору разбросанного сухпая.

Собирать его было сложно, долго и нудно, потому что за каждой банкой приходилось прыгать с валуна на валун, потом ложиться на пузо, тянуться, подбирать, укладывать в вещмешок. Наступать ногами между скал и камней очень не хотелось, ибо каждый помнил, что стало с рядовым Ызаевым. Несколько часов мы занимались акробатическими этюдами на раскалённых валунах, затем нам с поста подали сигнал, что Хайретдинов проснулся.

Мы ломанулись наверх, как стадо взъерошенных сайгаков. Выше всех по склону находился я, поэтому поскакал впереди всех и сорвал на полном галопе свою собственную растяжку своей собственной впалой грудью. Сигнальная мина не стала терпеть подобного обращения, смачно выплюнула в раскалённое небо ударник с верхней крышкой и принялась со всей дури свистеть и визжать.

Нам стало понятно, что всё это безобразие услышал Хайретдинов, а значит, следовало чуть-чуть поторопиться. Потому что до его прихода хотелось успеть спрятать три вещмешка с "награбленным".

Благо, установленная мною растяжка находилась в четырёх метах ниже окопа Бендера. Мы "вспорхнули" в этот окоп, покидали вещмешки куда попало, перевесили оружие через бруствер, скорчили глупые рожи и пристроились смотреть вниз, на плюющуюся зелёными ракетами "сигналку".

Бородатый Хайретдинов со зверской гримасой выскочил из скал с автоматом наперевес. Его решительность и напор однозначно свидетельствовали, что он прибежал брать в плен диверсанта противника. Но вместо душмана наткнулся на трёх вооруженных долбаков, которые стояли и тупо смотрели вниз.

- Что уже опять натворили?! - Выкрикнул в сердцах разочарованный Комендант.

- Не, тарищ прапорщик. Оно само! Мы - ни-ни. Может быть, кошка? Или варан? - Мы честно раздували ноздри, делали брови домиком и разводили в разные стороны руками.

Хайретдинову оставалось только плюнуть на пол и пойти обратно без пленного душмана. Конечно же, он плюнул. Потом выругался нецензурной бранью, в очередной раз назвал меня "странным химиком" и ушел. После его ухода мои боевые товарищи тоже назвали меня таким же химиком. Видимо, обиделись за "сигналку".

После того как устроенный мной переполох угомонился, Герасимович принялся делить "награбленное". Руки его с завидной скоростью перекапывали содержимое трёх наших вещмешков, извлекали наружу и откладывали в сторону пакетики с сахаром, маленькие баночки со сгущёнкой и сосисочным паштетом.


У меня сложилось впечатление, что этот негодяй всю ночь пыжился на посту и перемножал в уме, сколько в двух больших коробах содержалось индивидуальных упаковок сухого пайка, сколько из них выпало на мины сгущёнки и сколько паштета. Я думал, что он завершит перебирать содержимое вещмешков и скажет: - "Так, пацаны, в скалах осталось валяться ещё три кусочка сахара!" Но он сказал:

- Никто же не пошёл, кроме нас. А раз мы такие инициативные и сознательные, вот эта маленькая кучка будет нам небольшой наградой. Но, поскольку я не свинья, то эти три баночки сгущёнки я положу в общий котёл.

Олег взял три баночки из кучки, закинул их в один из вещмешков.

- Но мы же не звали никого.

- Вот теперь позовём, когда есть угощение. А если бы позвали раньше, то ещё одна какая-нибудь скотина залезла бы в мину, как некоторые. Итак, вон сколько много отдаём! Я, даже, вот, даже сахара отдам. - Бендер взял в жменьку несколько кусочков сахара, бросил их в другой вещмешок. - А остальное - на бражку. У Димки скоро День Рождения. Надо же бражку поставить! Мм?!

Теперь оставалось лишь дождаться, когда Хайретдинов примет решение отправить вниз караван. Кто-нибудь из нас троих обязательно туда напросится и вернётся на Зуб Дракона с большим количеством стыренного в Мариштане винограда. Стыренного, прямо вместе с листьями. Потому что сожрать ягоды захочет каждый, а сожрать листья не захочет никто. И будет из тех листьев изготовлена закваска для вкусной и пьяной бражки.