# Алексей Казарцев. Военный представитель

Валерий Иванович Аблазов

Фрагменты воспоминаний выпускника 1962 года 5-го (радиотехнического) факультета Харьковского ВАИВУ, полковника в отставке А.В.Казарцева. Автору, по его словам, не удалось "откупиться" от своих энергичных, молодых однокурсников, которым всего по 77 лет на каждого, и пришлось самому вспоминать и писать. Читается с огромным интересом.

Алексей Казарцев. Военный представитель.


1. Истоки

Родился я 27-го марта 1931г. в селе Хохол Хохольского района Воронежской области в семье колхозника. Несмотря на название села я - чистокровный русский. Те времена были тяжёлыми. Засуха, неурожай, голод, государственная продразвёрстка, болезни плохо питавшихся детей и др.

Отец работал в колхозе трактористом. Осенью 1939 г. отца призвали в Красную Армию и направили на Карельский перешеек, где он участвовал в войне с белофиннами для защиты г. Ленинграда от возможной агрессии капиталистических стран. Получив ранение в руку за полчаса до окончания войны, отец был демобилизован и снова работал на родине трактористом. А 26-го июня 1941г. отца снова призвали в Красную Армию и отправили в действующую армию на фронт.

После демобилизации отец вновь вернулся в родное село. Семья почувствовала облегчение, хотя жилось в то послевоенное время и голодно, и трудно. Мы с младшим братом продолжали осваивать школьную программу и одновременно помогать родителям по хозяйству. Но уже с тех детских лет я мечтал стать лётчиком, вырваться на жизненный простор.

2. Становление

В 1947-м году я, хотя и с трудом, но смог поступить учиться на правах кандидата в 6-ю Воронежскую спецшколу Военно-воздушных сил, которая дислоцировалась в посёлке металлургов "Свободный Сокол", расположенном в семи км от Липецка.

Конкурс на вступительных экзаменах был 5-6 человек на место. Из-за двух полученных "троек" я не смог набрать необходимых проходных баллов для поступления. Несмотря на это, учитывая, что я успешно прошёл лётную медкомиссию, а также моё большое желание стать лётчиком, мандатная комиссия сочла возможным оставить меня кандидатом на приём в спецшколу. Это означало, что, если план по набору не будет выполнен, то меня возьмут кандидатом на поступление, что и произошло. Мне повезло.

Я был вызван с условием, что окончу 8-й класс успешно. В противном случае - прощай, моя мечта "летать выше всех и быстрее всех". К моему счастью, в школе были созданы все условия для усвоения учебного материала даже слабаками. Благодаря этому, а также моей настойчивости и желанию учиться в спецшколе, в конце учебного года я освободился от приставки "кандидат".

Немного об истории создания спецшкол ВВС.

Перед Великой Отечественной войной в Советском Союзе было создано 20 спецшкол ВВС, в том числе 5 - в Украине. Им была поставлена чёткая задача - готовить юношей для поступления в лётные технические училища ВВС.

Выпускники спецшкол стали первоклассными специалистами своего дела. В числе воспитанников спецшколы ╧ 6 ВВС лётчики-космонавты: дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации В.А. Шаталов, 1945 г. выпуска и Герой Советского Союза А.В. Филипченко, 1947 г. выпуска.

Первый приказ о начале деятельности спецшколы ВВС ╧ 6 был издан 10.12.1940 г. Директором этой спецшколы ВВС был назначен Акимов Василий Захарович, ранее бывший директором средней школы и преподававший литературу.

В начале войны спецшкола была эвакуирована в г. Караганду, а в конце войны передислоцирована снова на запад, под Липецк.

В 1955 г. в соответствии с Постановлением Советского Правительства по инициативе Н.С.Хрущева спецшколы ВВС были расформированы, как сыгравшие свою важную роль в деле обучения и воспитания кадров для авиационных училищ.

Учился я с большим желанием, но слабость моей подготовки в сельской школе по основным предметам, естественно, сказывалась на успехах в учебе, особенно на 1-м году обучения. Мне приходилось дополнительно на самоподготовке брать консультации у соответствующих преподавателей по русскому языку, физике, химии.

Распорядок учёбы и жизнь были построены так, чтобы по выпуску мы были подготовлены для занятий в военных училищах. С первого года обучения нас переодели в авиационную военную форму, которая отличалась от курсантской в лучшую сторону, например, парадно-выходная форма состояла из кителя цвета "хаки", тёмно-синих на выпуск брюк и авиационной фуражки с кокардой. Сержантские должности и звания, а также знаки отличия на погонах соответствовали знакам отличия авиационных военных училищ. Нам, учащимся спецшколы, эта форма нравилась, мы ею гордились и "форсили" перед учащимися гражданских школ. В те послевоенные годы военные были в почёте и к ним относились с уважением. Мы, школьники, в красивой лётной форме, с хорошей строевой выправкой тоже были в почёте. Это вызывало у мальчишек зависть и чувство ревности из-за девушек, которые больше внимания уделяли нам. Ревность и зависть приводили к различным конфликтным ситуациям между "спецами" и учащимися других школ.

Несмотря на бытовые трудности, желание учиться было огромное. Мы с огромным желанием и вниманием слушали лекции по специальным предметам: аэродинамике, устройству самолёта, конструкции планера, двигателя и т.д. Нас знакомили с основами авиационной техники, прививали любовь и уважение к будущей профессии. С этой целью на школьную площадку был доставлен в "живом" виде один из лучших самолётов Великой Отечественной войны истребитель Ла-5, который мы с интересом изучали, знакомились с его боевыми характеристиками и мечтали в будущем на нём летать.

Очень много внимания уделялось физической подготовке, различным спортивным соревнованиям. Выходные дни, как правило, были заняты кроссами, марш-бросками и различными культпоходами.

Нам также давали уроки этики поведения, правил взаимоотношений в обществе, обучали бальным и другим танцам. По субботам в нашем школьном клубе устраивались вечера бальных танцев с приглашением на них девушек из соседних школ. К таким вечерам мы готовились тщательно. Заранее гладили брюки с помощью 2-хпудовых спортивных гирь (утюгов у нас не было) с укладкой их на неделю на доски под матрацы, что гарантировало отлично отутюженные стрелки. На кителя подшивались белые подворотнички, асидолом до блеска надраивались пуговицы, гуталином начищались ботинки и т.д.

Распорядок дня в основном соответствовал распорядку дня военных училищ. Подъём, физзарядка под духовой оркестр, туалет, построение на утренний осмотр, передвижение строем и с песнями на приём пищи, вечерняя проверка, - всё это было, как в военных училищах.

Учёба продолжалась и мы успешно подходили к финишу, а 3-х летние общие трудности, радости и невзгоды сплотили нас в дружный коллектив.

Каждое лето нас отправляли на 45 дней в лагеря, которые располагались в лесистой местности на берегу реки Матыра, притока реки Воронеж. Местность была чудесная. В лагерях мы осваивали премудрости службы молодого бойца. Особенно тяжело мне давались марш-броски с полной выкладкой, с трёхлинейной винтовкой, которая была выше меня на пристыкованный штык. Часто объявлялась учебная тревога, по которой после подъёма мы обязаны были за 3-5 минут стоять в строю в амуниции и быть готовыми к дальнейшим действиям.

В течение трёх лет учёбы родители оказывали мне посильную помощь продуктами. Привозили, в основном, сало, выпечку из муки и пр. Я прекрасно понимал, что эти скромные передачи доставались им нелегко.

Родители продолжали считать, что для меня слишком тяжёл этот армейский распорядок жизни. И, отъезжая после очередного визита, отец уговаривал сам и передавал просьбу мамы возвращаться домой и там продолжать занятия в своей школе. Но я был непреклонен в своём решении не изменять избранного пути, продолжать учиться в спецшколе. Об этом я потом никогда не жалел.

Но наступали тяжёлые и грустные часы расставания не только с однокашниками по учёбе, но и с коллективом учителей, командирами и воспитателями, которые много труда, энергии и времени отдали нам для успешного завершения 10-летнего общего и 3-хлетнего специального этапа образования.

Я благодарен им за то, что они многому меня научили, привили чувство ответственности за принимаемые решения, научили их оптимальному выбору. Это была хорошая школа воспитания, которая привила нам любовь к Родине, высокие чувства патриотизма, коллективизма, дисциплинированности и много, много других необходимых для жизни качеств.

Жизнь показала, что из 15 выпусков (а это около 2200 выпускников), ни один из воспитанников спецшколы не покинул Родину, не перегнал самолёт за "бугор" и не передал её секреты.

Для меня, мальчишки, вышедшего из сельской глубинки, это была жизненно-необходимая наука, которая в будущем помогала успешно продвигаться по служебной лестнице.

Спецшколу я окончил, по моему мнению, успешно, в аттестате имел всего одну "тройку" по "Общей истории".

3. Выбор направления

Мандатная комиссия спецшколы через Липецкий городской военный комиссариат (ГВК) направила меня на учёбу в 1-е Московское Краснознамённое и ордена Ленина Военное Авиационное Радиотехническое училище ВВС в город Тамбов.

Мои родители, особенно мама, категорически возражали против моего желания быть лётчиком. На их счастье и на мою беду я не смог пройти лётную медкомиссию из-за зрения. Моя мечта летать, к моему огорчению, не сбылась.

6 ноября 1950 г. я принял военную присягу. Дальнейшая моя судьба была полностью связана с Вооруженными Силами СССР.

Спецшкола ВВС, где были получены первичные военные навыки, а также 3-х годичный казарменный уклад жизни, приближённый к требованиям воинских уставов, помогли мне без особых трудностей и переживаний успешно включиться в жесткий курсантский процесс учебы и жизни. Требования и нагрузка на курсантов, в основном, соответствовала требованиям в спецшколе, так что я в адаптации не нуждался.

Преподавательский состав училища был опытным и высококвалифицированным. Лекции по общеобразовательным дисциплинам и специальным предметам давались "под запись", и мы слушали их с большим интересом и с удовольствием. Нас готовили к обслуживанию и поддержанию в боевой готовности радиотехнического оборудования бомбардировщиков ближнего радиуса действия Ил-28 и истребителей Миг-15. Эти, последние, были новейшими реактивными истребителями Советского Союза, которые превосходно зарекомендовали себя в войне в Корее в 1951 г. в боях с американскими летчиками. Тогда была сформирована целая авиационная дивизия под командованием трижды Героя Советского Союза И.Н. Кожедуба. Миг-15 побеждали в воздушных боях американские "Сейбры" и успешно сбивали хваленые воздушные крепости - бомбардировщики Б-29.

Радиотехника меня интересовала с детства. А в спецшколе я находил время посещать радиолюбительский кружок, где самостоятельно "слепил" проигрыватель с усилителем, который умудрился провезти в училище, где в свободное время на нём крутили пластинки.

Большое внимание в училище уделялось патриотическому воспитанию курсантов. Все, без исключения, курсанты училища были членами ВЛКСМ, а на последнем курсе обучения многие были и кандидатами в члены КПСС. На втором курсе обучения меня избрали секретарём комсомольской организации роты. Эту общественную нагрузку я исполнял до окончания училища.

В 1952 году меня, как и других курсантов, направили в войсковую часть на стажировку под город Воронеж. В полку на вооружении были фронтовые бомбардировщики Ил-28. Для меня всё это было необычно и интересно.

Стажировка прошла успешно, я получил положительный отзыв командования части. Наступила финишная часть учёбы - выпускные экзамены, которые принимала Государственная комиссия. Мы усиленно к ним готовились. Экзамены я сдал успешно. Училище окончил по первому разряду. Это означало, что знание основных предметов было оценено на "отлично". Я был подготовлен ехать в войска и выполнять функциональные обязанности техника по обслуживанию радио и радиотехнического оборудования самолётов.

16 октября 1952 года Военным Министром СССР нам, выпускникам училища, было присвоено первичное офицерское звание техник-лейтенант.

Окончание училища по первому разряду, активное участие в общественной жизни и членство в КПСС сыграли определяющее значение в направлении меня для прохождения службы за границу. В числе семи выпускников училища я был направлен в 112-й гвардейский истребительный авиационный полк (иап) 10-й гвардейской истребительной авиационной дивизии (иад) 59-й Воздушной Армии Центральной Группы войск, в Австрию.

Аэродром 112 гвардейского истребительного авиационного Каменец-Подольского полка, в который я прибыл проходить службу, дислоцировался в восточной Австрии в местечке Парндорф.

Полк был оснащён реактивными истребителями Миг-15. В полк я прибыл на должность техника авиационной эскадрильи по радио и радиотехническому оборудованию самолётов.

Международная обстановка в 50-е годы характеризовалась обострением холодной войны, напряжёнными отношениями между странами блока НАТО и странами Варшавского договора. Естественно, это отражалось и на боевой подготовке всего личного состава полка и, в первую очередь, летного состава. Полк в то время много летал. Плановые полёты и частые вылеты по тревоге проводились днём и ночью при любой погоде. Техническому составу, как и лётчикам полка, приходилось нелегко. После каждого вылета необходимо было срочно готовить технику к повторному вылету и очередным полетам. В штате группы в моем подчинении числились три хорошо подготовленных механика, которые могли качественно и быстро устранить любую неисправность.

Время шло, а интенсивность полетов не ослабевала. Я набирался опыта по обслуживанию закрепленного за мной оборудования, успешно осваивал свои должностные обязанности.

За успехи в боевой и политической подготовке мне объявлялись благодарности, давались призовые места группе и другие моральные поощрения.

С 1954 года я был назначен временно исполняющим обязанности инженера полка по радиотехническому оборудованию. Эти обязанности исполнял до апреля 1955 года.

Полёты и боевое дежурство продолжались в интенсивном режиме. В боевой готовности ╧1 постоянно находилось дежурное звено или пара самолётов Миг-15 с полным комплектом боевого вооружения и с заправленными топливом подвесными баками. В случае необходимости дежурные самолёты с боекомплектом по команде ответственного дежурного за три минуты поднималось в небо на выполнение задания. Слава Богу, за три года службы в Австрии в нашем полку летному составу не приходилось применять боевое оружие.

Но армейская служба предполагает и продвижение по служебной лестнице, т.е. карьерный рост. А для этого недостаточно только исполнительности и дисциплинированности, необходимо ещё и инженерное образование. Мы, молодые лейтенанты, это понимали и многие из нас готовились к поступлению в военные ВУЗы. Условия для подготовки к конкурсным вступительным экзаменам были неблагоприятными. Свободного времени было мало, условия в общежитии не давали возможности творчески работать над этой проблемой. В этих, далеко не комфортных, условиях мне приходилось готовиться к поступлению в ВУЗ. Желание поступить в высшее училище или академию было большое, что придавало мне сил и энергии независимо от бытовых условий.

Служба в Австрии продолжалась до апреля 1955 года, после чего 112-й гв. иап был перебазирован в город Джанкой Крымской области.

Я продолжал готовиться к сдаче вступительных экзаменов и в 1955-м году отправил документы на поступление в Киевское высшее авиационно-инженерное военное училище. Попытка была неудачной, т.к. мои документы возвратили из-за неснятого взыскания - выговора. Год был упущен, но это не помешало мне продолжать настойчиво готовиться уже к поступлению в Харьковское высшее авиационно-инженерное училище (ХВАИВУ).

В 1957-м году я успешно сдал вступительные экзамены и поступил на радиотехнический факультет ХВАИВУ. Моя мечта была осуществлена, и я на 5 лет стал слушателем одного из лучших училищ Министерства Обороны.

Наш курс состоял из двух частей.

В первую половину из трех классных отделений входили офицеры, которые долгим тернистым путем шли к своей мечте и цели получения высшего образования для успешного продолжения военной карьеры. Это уже были, как правило, сформировавшиеся личности, жизненный путь которых сопровождался большими трудностями, у многих были семьи и приближался "опасный граничный возраст" - 27 лет, по достижении которого поступить в военный ВУЗ было невозможно.

Во вторую половину, тоже из трех отделений, входили, в основном, 17-летние юноши, попавшие в училище сразу после школьной парты. Мы увидели друг друга на построении в училище 1 сентября 1957 года, а знакомились уже в процессе учебы, встречаясь на общих лекционных занятиях.

Молодежь жила обычным воинским коллективом с огромными демократическими вольностями, установленными командованием училища. Они были вместе 24 часа в сутки, хорошо обеспечены всем необходимым для жизни и учебы и многое знали друг о друге.

Мы же прибывали в училище только на занятия, а потом разъезжались, обремененные бытовыми и семейными заботами. Но особенно мы ценили свое положение, свой академический этап военной службы.

Отношения между двумя частями курса складывались постепенно, в том числе и после выпуска, когда молодежь стала офицерами, и их можно было называть коллегами.

А в начале нашего общего пути у многих офицеров было ревностно претензионное отношение к своим молодым сокурсникам. Но позже в отношениях появилось и взаимное уважение, и взаимопомощь.

Учиться было интересно, лекции нам читал, в основном, "остепененный" профессорско-преподавательский состав. Методика обучения была демократичная и, главным образом, рассчитана на самосознание.

Слушатели училища регулярно участвовали во всех торжественных парадах, проводимых в честь государственных праздников. Парадам предшествовали изнурительные месячные тренировки.

Посещение лекций и дисциплина на них контролировалась командирами учебных отделений из числа слушателей и начальником курса. Время шло, мы продолжали "грызть" гранит наук с уклоном на авиационную тематику. Но жизнь распорядилась по-своему.

4. Переход в новый вид войск РВСН

Исходя из международной обстановки ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление о создании нового вида Вооружённых Сил - Ракетных Войск Стратегического Назначения (РВСН), для которых требовались высококлассные специалисты. И в декабре 1959 года наше училище было перепрофилировано на подготовку специалистов для этого вида войск.

Нам начали читать лекции по баллистике и другим предметам, относящимся к космической и ракетной тематике. Мы с интересом и большим желанием начали осваивать новое направление вместе со специалистами кафедр и преподавателями, которые на ходу перестраивались и готовились к лекциям уже по новым программам. Несмотря на ограниченные сроки перехода на новые программы обучения, требования к знаниям основных спецпредметов со стороны преподавателей были высокими и бескомпромиссными.

После 4-го курса обучения мы разъехались на стажировку на полигоны и в войсковые части РВСН. Наше классное отделение проходило стажировку на полигоне Байконур (ж/д станция Тюра-Там).

Я проходил стажировку в должности начальника расчета многоканального наземного регистратора. Для нас, бывших авиационных специалистов, переподготовка на новую ракетно-космическую технику была очень интересной и захватывающей. После стажировки мы стали более реально осознавать, что нас ожидает в войсках и на полигонах по прибытии туда на службу. Стремились, как можно лучше на практике познать работу нашей техники, участвовали в предпусковой подготовке и учебном пуске ракет.

Нам повезло: так случилось, что во время нашей практики производился пуск межконтинентальной ракеты 8К67 в акваторию Тихого океана. Пуск осуществлялся с 32-й стартовой площадки, с которой был запущен 1-й в мире космонавт Ю.А. Гагарин. Для нас это был первый пуск, который мы наблюдали с близкого расстояния. Эффект запуска произвёл на нас колоссальное впечатление.

На второй день в прессе и по радио ТАСС сообщил об успешном пуске и достижении ракетой намеченной цели.

Стажировка прошла успешно, каждый из нас получил заключение и оценку специалистов полигона по практическому применению полученных в училище знаний. Мы возвратились в училище и начали готовиться к заключительному этапу окончания училища - защите дипломного проекта. Защита дипломного проекта была запланирована на июнь 1962-го года. Я готовился к защите дипломного проекта по теме "Телевизионная система обеспечения подготовки и пуска ракеты". Работа над дипломом отнимала много времени и сил, но защита прошла успешно. Мне была присвоена специальность "СПЕЦИАЛЬНЫЕ СИСТЕМЫ РАДИОУПРАВЛЕНИЯ И КОНТРОЛЯ". Решением Государственной экзаменационной комиссии от 26 июня 1962-го года мне присвоена квалификация военного инженера по радиотехнике.

Официальное обучение в военном ВУЗе для меня закончилось. По выпуску Приказом МО ╧01167 мне было присвоено офицерское звание "инженер-капитан".

Практически все наши сокурсники - и офицеры, и рядовые (как называли молодежь) оказались достойными личностями, прошли путем военной карьеры до полковничьих должностей и званий, а служившие в ВУЗах достигли высоких ученых степеней и званий.

У каждого, кто посвятил себя военному делу, окончание академии - это ответственный момент в жизни и в служебной деятельности офицера. У меня к этому важному этапу была семья: жена, работающая на военном заводе, и 2-х летний сын. Проживал я на жилплощади в доме у тёщи, "в приймах", под Харьковом, в посёлке Песочин.

Подошло время получать назначение на должность и место дальнейшего прохождения службы. Небольшой группе выпускников наших офицерских групп, которые до поступления в ХВАИВУ занимали инженерные должности, была предоставлена возможность самим попробовать найти себе место будущей службы.

Я обратился к руководству Военного представительства 173 МО на Приборостроительном заводе им. Т.Г.Шевченко в г. Харькове с просьбой дать запрос в ХВАИВУ о направлении меня для дальнейшего прохождения службы в представительство. На этом заводе работала в ОТК моя супруга.

Попытка увенчалась успехом, руководитель Военного представительства направил запрос в училище, где он был удовлетворён. Так я оказался на военной службе в элитном подразделении МО СССР.

Дальнейшая служебная деятельность была тесно связана с военной приемкой, контролем качества разработок и поставкой оборудования для РВСН.

5. Служба в военных представительствах

Приказом по ГУРВО ╧ 0724 от 03.07.1962 года я был назначен младшим военпредом в Военное представительство 173 МО. По штату в представительстве было около 100 офицеров и 80 служащих СА. В этом представительстве я прослужил около 4-х лет до 02.03.1966 года. Это были годы учёбы и становления меня как военпреда. Требования к исполнению функциональных обязанностей военного представителя и дисциплина были очень высокие. Структура Военного представительства и система взаимоотношений в нем, а также со специалистами завода и КБ были отработаны и установлены до мелочей Постановлениями ЦК КПСС, Совета Министров СССР, приказами МО, Главкома РВСН и отражены в функциональных обязанностях личного состава. Нагрузка на личный состав представительства была высокая. Приемка продукции, как правило, в конце месяца производилась в три смены.

В 60-е годы шло интенсивное строительство ракетных комплексов по всей территории Советского Союза. Осуществлялись частые пуски спутников-разведчиков серии "Космос", для которых завод поставлял бортовые программно-координационные радиолинии управления (ПКРЛ), кодовое название "Астра". По функциональным обязанностям я был ведущим этой системы, и мне пришлось участвовать в пуске спутника-разведчика "Космос-113" на северном полигоне Плесецк.

Учитывая важность системы ПКРЛ в управлении спутниками разведки "Космос", их пуски производились с участием заводских бригад, в состав которых назначался и военпред. Такая бригада осуществляла надзор за предстартовой подготовкой системы в Монтажно-испытательном корпусе (МИКе). При запуске "Космоса-113" я был назначен в заводскую бригаду для осуществления контроля прохождения испытаний, подготовки и установки ПКРЛ на спутник.

При предпусковой проверке прохождения команд ПКРЛ произошёл сбой. Подготовка и испытание системы были приостановлены до выяснения и устранения причины сбоя. Изучив все обстоятельства, заводская бригада предположила, что сбой произошёл от помехи, возникшей от нештатной работы мостового крана в МИКе при перемещении груза, хотя по инструкции в этом случае запрещалось работа крана.

Мною были доложены выводы заводской бригады Председателю Госкомиссии. После соответствующей записи мною в журнале прохождения команд и остановке работы мостового крана повторные испытания прошли без замечаний.

Утром был произведен пуск ракеты. "Космос-113" успешно стартовал и выполнил все возложенные на него функции, что подтвердилось данными телеметрического контроля.

Старт ракеты совпал по времени с моим днем рождения 27 марта 1965-го года. И я по громкоговорящей связи МИКа получил по этому случаю поздравление от Председателя Госкомиссии по пуску.

Потребность Министерства Обороны в этих изделиях возрастала с каждым годом.

В 1961-м году при МО было создано Главное управление комплектования оборудованием и автоматикой (Главкомплект) для централизованного обеспечения строительства объектов РВСН.

В 1964-м г. Главкомплект МО директивой ГШ ВС был передан в состав РВСН, который начал создавать свои Военные представительства для обеспечения приемки продукции на заводах по его заказам.

В 1966-м году, до открытия военного представительства Главкомплекта, я был командирован для приемки готовых систем газового контроля (СГК) на Харьковский филиал Московского ОКБ автоматики (МОКБА). Задание по контролю качества и сроков поставки СГК успешно выполнялось, и через некоторое время отдел кадров Главкомплекта предложил мне должность военпреда во вновь открывающемся на этом филиале военном представительстве (ВП).

Принятые мною системы газового контроля во время командировки в профессиональном плане были интересны, а предприятие, на котором предложили должность в ВП, имело перспективу оборонных заказов на многие годы вперёд, и я, не раздумывая, дал согласие на перевод.

Приказом Главкома РВСН от 02.03.1966 года я был назначен военным представителем 3897 ВП МО. И до конца службы в Вооруженных Силах успешно выполнял функциональные обязанности по приёмке и своевременной поставке оборудования для РВСН.

Находясь в штате Главкомплекта РВСН с 1966 по 1986-й год, я занимал в ВП должности от военпреда, затем начальника группы, начальника военного представительства и до районного инженера южного куста военных представительств Главкомплекта РВСН. Воинские звания в соответствии с занимаемыми должностями от майора до полковника включительно получал своевременно и без задержек.

В 1960-е годы в МО СССР был создан 32-й ЦНИИ по изучению влияния всех факторов ядерного взрыва (ЯВ) на личный состав, боевую технику и окружающую среду. Было установлено, что 5% мощности ЯВ уходит на формирование электромагнитного импульса (ЭМИ) в наносекундном диапазоне, который выводит из строя электронику боевой техники систем управления и связи в радиусе сотен километров от места взрыва в зависимости от типа (формы) взрыва - высотный, воздушный или наземный.

Поэтому в эти годы получило широкое и крайне важное развитие направления исследований по защите электронного оборудования военной техники от электромагнитного импульса ядерного взрыва (ЭМИ ЯВ). Для этого была поставлена задача по созданию установок-имитаторов ЭМИ ЯВ всех типов ядерного взрыва. Основателем и основным исполнителем этих работ стал Харьковский политехнический институт (ХПИ) на базе его ОКБ высоковольтной импульсной техники (ОКБ ВИТ), которое впоследствии выросло в научно-исследовательский и проектно-конструкторский институт "Молния" (НИПКИ "Молния").

МО СССР было крайне заинтересовано в этих разработках. Для оказания помощи и контроля разработок и производства опытных образцов установок имитации ЭМИ ядерного взрыва была создана Военная приёмка 3347 МО в Главкомплекте РВСН, которая была подчинена районному инженеру. Первым руководителем военной приёмки был к.т.н. полковник Волков В.И. Штатная численность приёмки составляла 13 специалистов: 7 офицеров и 6 служащих СА.

Эта приёмка контролировала также разработку и создание аналогичных установок под Москвой и Ленинградом.

На полигоне станции импульсных напряжений (СИН) ХПИ в поселке Андреевка на берегу Комсомольского водохранилища были созданы и аттестованы две действующие установки-имитатора двух типов ЯВ с необходимой инфраструктурой: хранилищем для образцов испытуемой военной техники (ВТ), техническим и режимным обеспечением, гостиницей для размещения л/с и зонами охраны.

ВП согласовывала план-график проведения испытаний ВТ по заказам Министерства Обороны СССР, который утверждался заместителем МО СССР по вооружению. Так как необходимость проверки опытных образцов вооружения на электромагнитную совместимость и стойкость к ЭМИ ЯВ закладывались практически во всех ТЗ на разработку ВТ, не все организации могли попасть в план-график и ВП приходилось согласовывать дополнения к нему. Работа была объемной и напряженной.

Протоколы испытаний на СИН ХПИ имели статус госиспытаний. Особенно хочется отметить результаты испытаний на стойкость к ЭМИ ЯВ лучшей советской ракеты МБР 15А18 (СС-20 или "Сатана" по классификации США), которые доказали её стойкость и неуязвимость.

Все эти работы интенсивно велись вплоть до развала СССР. Перестройка ушла в небытие вместе с этими новыми разработками по защите от ЭМИ.

Важнейшим направлением в деятельности военных представительств Харьковского района была приемка и поставка в требуемые сроки качественных систем энергообеспечения на строящиеся объекты РВСН, которые разрабатывало и изготавливало НПО "ХЭМЗ", а также оборудование для командных пунктов РВСН, которые разрабатывало и поставляло НПО "Турбоатом".

Для приёмки этих систем была создана головная военная приёмка 4104 ВП МО.

После трагических событий на Чернобыльской АЭС в апреле 1986 года ЦК КПСС и СМ СССР приняли Постановление о военной приёмке оборудования АЭС, поставляемого на экспорт. Генштаб ВС СССР поручил ВП 4029 на Харьковском НПО "Турбоатом" принимать турбины для АЭС Болгарии и Финляндии, а также системы автоматического управления турбинами всех АЭС и для внутреннего рынка.

До развала СССР с этим заданием военпреды справлялись успешно.

За успешное и своевременное выполнение заданий командования Главка и РВСН личный состав военных представительств получал много различных поощрений и наград. А за активное участие в обеспечении качественным оборудованием строящегося комплекса шахтного варианта ракет 8К84, успешное испытание и принятие её на вооружение я как районный инженер был награждён орденом ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ.

В военных представительствах велась большая работа по патриотическому и воинскому воспитанию личного состава.

Регулярно отмечались государственные праздники, юбилейные даты Великой Отечественной Войны и др. Торжественно проводилось личным составом ВП возложение венков к Мемориалу "Родина - мать" в ближнем лесопарке Харькова.

За 20-летнюю службу, находясь в штате Главкомплекта РВСН, военные представительства района постоянно ощущали поддержку, помощь и заботу командования.

Высокая требовательность, профессионализм и бескомпромиссность в вопросах обеспечения качества поставляемого оборудования для строящихся ракетных комплексов были характерны для начальника Главкомплекта генерал-полковника Ивана Андреевича Аверьянова, которому я непосредственно подчинялся с 1973-го года. Участник Великой Отечественной войны, фронтовик, он имел много боевых наград. Его высокая требовательность к подчинённым прекрасно сочеталась с внимательным, заботливым отношением к ним. Это оставило у меня добрую память и приятные воспоминания о нём.

Я постоянно ощущал помощь и поддержку в решении многих вопросов с промышленными предприятиями, министерствами и войсковыми частями от главного инженера, генерал-майора Сергея Владимировича Абрикосова, от заместителей начальника Главка, генерал-лейтенанта Анатолия Петровича Трушкина, который после смерти Аверьянова И.А. стал начальником Главка; генерал-майора Михаила Прокопьевича Соловья и других офицеров Главкомплекта.

Работать с руководством Главка было ответственно, почётно и приятно. Несмотря на успехи в службе и хорошие деловые отношения с командованием Главка у меня подходил предельный возраст прохождения воинской службы.

6. Госприёмка.

В 80-е годы в стране шла перестройка. Госстандартом СССР по решению ЦК КПСС и Совета Министров СССР на предприятиях вводится госприемка продукции по образу и подобию военной приемки.

Мне была предложена должность руководителя Госприемки на НПО "Турбоатом". Я дал согласие на занятие этой должности. И 31 июля 1986-го года мною был подан рапорт на имя Начальника Главкомплекта с просьбой уволить меня в запас в связи с достижением предельно допустимого возраста для службы в ВС. Моя просьба была удовлетворена.

Я, как это положено по традиции, распрощался с командованием Главка, со своим личным составом и "ушел с головой" в новую работу, но уже по гражданской линии. С 01.11.1986 года я приступил к исполнению обязанностей руководителя Государственной приёмки на НПО "Турбоатом". Работа была практически та же, что и в военном представительстве, только вся ответственность за принятие решений по качеству продукции ложилась на руководителя госприемки.

Методические разработки по приемке продукции, функциональные обязанности практически соответствовали военпредовским документам.

Время шло, работа успешно осваивалась. Подбирался коллектив специалистов, в основном, из бывших сотрудников военных приемок и специалистов из НПО "Турбоатом". Штатная численность госприемки была установлена Госстандартом в количестве 60 человек. Освоение функциональных обязанностей и изучение принимаемой продукции осуществлялось интенсивно и в сжатые сроки.

Занятия с личным составом по изучению турбин проводились главными конструкторами и ведущими специалистами НПО "Турбоатом". Процесс освоения личным составом выпускаемой заводом продукции шел успешно, изделия изучались с большим желанием и интересом. Причиной такого отношения было большое внимание к этой проблеме со стороны ЦК КПСС, Правительства, а также местных партийных органов. Конечно, не последнее значение в желании работать в Госприемке имели высокие должностные оклады.

Со временем в работе начали возникать трудности и трения между руководством завода и руководством Госприемки. Принципиальность в вопросах качества и надежности принимаемой продукции со стороны Госприемки не всегда находило должную поддержку и понимание у администрации и парткома завода.

Руководство завода любой ценой пыталось выполнять месячные плановые задания, иногда даже в ущерб качеству предъявляемой Госприемке продукции. В принципиальных вопросах, касающихся качества продукции и сроков поставки, руководство Госприемки не шло на компромиссы. Стремление руководства завода любой ценой ходить в передовиках, получать премиальные и различные поощрения без выполнения плана, т.е. за счет приписок, Госприемкой блокировались.

Конфликтные ситуации на этой почве стали повторяться. Поддержки со стороны местных партийных органов мы не находили, а все наши обращения по этой проблеме в ЦК КПСС, Министерство энергетического машиностроения и Харьковский обком КПСС возвращались для разбора местным руководителям. Круг прохождения жалоб всегда замыкался на местные органы. Аналогичное отношение к госприемке продукции происходило и на других предприятиях страны.

Не получив поддержки на самом высоком партийном и государственном уровне от лиц, запустивших непродуманную, мягко говоря, перестройку в действие, я вынужден был уволиться из Госприемки по собственному желанию. Это произошло в сентябре 1989 года.

А через год и Госприемки в СССР были ликвидированы. Промышленность стала "пробуксовывать", давать сбои, все планы полетели в "трубу", как и вся перестройка. Социализм и его структуры были "успешно" развалены с помощью предательства либералов - демократов и самого М.Горбачева.

После увольнения из НПО "Турбоатом" я несколько раз делал попытки потрудиться уже в условиях "дикого капитализма" в фирмах и частных предприятиях, но такая деятельность оказалась не для меня. На этом окончилась моя активная трудовая деятельность.

В настоящее время отдыхаю, пишу воспоминания, составляю генеалогическое древо рода Казарцевых, погрузился в дачные и семейные проблемы, овладеваю компьютером, встречаюсь с друзьями-однокурсниками, с которыми вспоминаем годы учебы и наши былые славные дела.

Жизнь продолжается!